видел роли в пакетах. Только их так небрежно перевязывают веревкой. И

право, я с удовольствием бы удавился на этой веревке. Итак, отложим это

до утра, ибо утро вечера мудренее, как говорит философия, и семь раз

примерь и один раз отрежь и... Брэндавуан. ...и, сударь, это все очень хорошо, я сам люблю заниматься

философией, но сейчас, к сожалению, для нее нет времени, так как

господин директор просил вас немедленно взяться за это дело. Бежар. Так. Немедленно. (Открывает письмо.) Да, я это предчувствовал. О,

Брэндавуан! Прощай, Старая Голубятня, на сегодняшний вечер! Ну, дорогой

Брэндавуан, в благодарность за это письмо получайте роль Брэндавуана. Брэндавуан. Помилуйте, сударь, я никогда в жизни не играл на сцене. Бежар. Тем интереснее вам будет. Брэндавуан. Сударь, помилуйте, я ведь не актер, а слуга господина директора. Бежар. Слугу и будете играть, тем более что господин Мольер явно вас и

описал. Не утомляйте меня, Брэндавуан, сзывайте труппу.

Брэндавуан исчезает в разрезе занавеса. Музыка стихает.

Шамбор... о, бедная моя фантазия, до чего же не хватает тебе мускатного

вина. С каким наслаждением я побеседовал бы с приятелями в Старой

Голубятне, сыграл бы в кости. Я не чувствую ни малейшего желания

попасть сейчас в объятия музы. Ах, вот и занавес.

Занавес раскрывается. Сцена темна.

Огня, Брэндавуан, огня! О, темная пасть, проглатывающая меня ежевечерне

в течение двадцати лет, и сегодня мне не избежать тебя. Гм... я не в

голосе сегодня... О ты, источник и отчаяния и вдохновения... А, черт

возьми, я долго буду дожидаться?

Открываются люки, и из них поднимаются действующие лица

с фонарями.

Юбер. В чем дело, хромой? Бежар. Новая пьеса. Завтра спектакль у короля в Шамборе. Итак, Мольер болен.